Хорлово в первые месяцы войны: ополчение, тыл и непокорные рабочие

22 июня 1941 года война обрушилась на посёлок Хорлово так же внезапно, как и на всю страну. Фабрика «Молот и Серп» работала, люди жили привычной жизнью — и вдруг всё изменилось. История посёлка Хорлово Воскресенского района Московской области в первые военные месяцы — это история о добровольцах, ушедших на фронт вопреки броням, о пожилых ополченцах, снова встретивших немца, и о рабочих, которые не дали начальству бросить посёлок в трудный час.

Митинги на площади и добровольцы

Когда по радио объявили о нападении Германии, рабочие фабрики «Молот и Серп» собрались на площади. Плакали женщины. Мужчины стояли небольшими группами и спорили — всерьёз ли это, надолго ли. Многие были уверены, что через два-три месяца враг будет разбит, — так пелось в довоенных песнях.

Но уже в первые дни сотни хорловчан записались добровольцами. Уходили братьями и друзьями: братья Барановы Василий и Александр, три брата Балашевы — Трофим, Владимир и Иван, два брата Шуваловы — Алексей и Иван. Василий Коньков уходил по призыву, а его друг, Александр Мастеров — капитан фабричной футбольной команды, имевший бронь по семейным обстоятельствам, — пришёл в военкомат сам и попросил записать его вместе с Коньковым: «Подождите до завтра, я тоже с ним».

Ушли и Алексей Исаев, и Пётр Борихин, оставивший двоих детей на попечение деда, и Никита Николаевич Чеканов — заместитель директора фабрики, и многие, многие другие — сотни добровольцев из посёлка и окрестных деревень.

Ополченцы старшего возраста: снова навстречу немцу

Тем, кому было за пятьдесят, на фронт идти не полагалось — но многие из них записались в ополчение. Это были солдаты Первой мировой войны, которые уже встречались с немцами в 1914 году на полях сражений. Теперь — снова.

В ополчение ушли Клён Савельевич Глазков, Михаил Николаевич Лавректьев, Евгений Феликсович Бокун — руководитель духового оркестра фабрики, Василий Степанович Сорокин, Фёдор Иванович Грибков, Липат Макарович Орлов.

Семёну Андроновичу Глазкову было 57 лет. Двадцать семь лет назад он вернулся с Гражданской войны — и помнил, как на самолёте-разведчике однажды углубились в тыл немцев, не рассчитали горючего, приземлились, и немцы пустили отравляющий газ. Чудом спаслись. В 1941 году он добровольно встал на защиту Москвы.

Василий Павлович Коротков только что вернулся из лагеря — он провёл там время как «враг народа». Груза обиды это не поглотило. На вопросы близких он отвечал: «Сталин Сталиным, а Родину надо защищать». Воевал, строил оборонительные укрепления, вернулся домой только в 1946 году в звании лейтенанта.

Михаил Петрович Борихин — фельдшер, которого жители посёлка называли «Красный профессор», — в 54 года вместе с бригадой медицинских работников организовал под Нарофоминском полевой госпиталь. Спасал раненых, выносил с поля боя. За этот труд он был награждён орденом Ленина.

Многие ополченцы домой не вернулись. Их подвиг остался безымянным, но именно они — вместе с регулярными войсками — повернули фашистов вспять от стен Москвы.

Партизанская база под Исаковой

Осенью 1941 года, когда немцы рассматривали Москву в бинокли и, казалось, вот-вот войдут в неё, в Хорлове готовились к худшему.

За деревней Новочеркасск, под Исаковой, тайно формировалась партизанская база. К её подготовке был причастен М. И. Рыбаков, а также Евдокия Алексеевна Меньшова — председатель колхоза деревни Шильково. Продукты завозили по ночам. Сама Меньшова рассказывала впоследствии, что на самой базе не бывала: всё держалось в строжайшем секрете.

Хорловчане «без паники и жалоб, как-то собравшись в кулак, в суровом молчании готовы были к непредвиденным событиям. И всё же надеялись: Сталин в Москве, значит выстоим» — так записала в своей книге Антонина Александровна Глазкова, проработавшая на фабрике сорок пять лет и собравшая эти воспоминания по крупицам.

Рабочие, остановившие начальство у фабричных ворот

В самый тревожный период, когда немцы стремительно наступали на Москву, партийно-хозяйственный актив фабрики — то есть руководство — принял решение эвакуироваться. Две повозки, нагруженные продуктами доверху, двинулись прочь.

Жители казарм — рабочие фабрики, которых в своё время прозвали «стрижами» за то, что кроме своей «каморки» в казарме они ничего не имели, — не пропустили повозки дальше фабричных ворот. Лошадей распрягли. Продукты поделили между всеми. Деньги велели вернуть в фабричную кассу.

Приехавшая на место милиция не нашла в этом «криминала». Как написала Глазкова: «Были люди в то время немного иные, более стойкими. Не зря же первое волнение в Московской области случилось на фабрике И. Дёмина, видно не иссяк революционный запал».

Фабрика работает: женщины, подростки, дрова

На фронт ушли все, кто мог держать оружие. На фабрике остались те, кого не взяли по возрасту или здоровью, — в основном женщины и дети-подростки. Фабрика переходила на двухсменный режим по двенадцать часов. Производили бельтинг — техническую ткань, шедшую на транспортёрные ленты, фильтрацию дизельного топлива, кирзу для сапог, ткань для самолётов.

Чтобы отапливать цеха, нужны были дрова. Женские бригады уходили в лес у деревни Новочеркасской — за шесть-семь километров от посёлка. Одни пилили, другие впрягались в сани и везли брёвна в Хорлово. Ни машин, ни лошадей не было.

Юлия Михайловна Паршина вспоминала: «Страшно вспомнить то время, когда мы четырнадцатилетние девочки пилили, валили сосны, грузили в сани и везли в Хорлово. Однажды дотянули до проходной фабрики, а нам кричат: "Везите до станции, там требуется топливо". И мы двигаем дальше».

Бригады жили в лесу по две недели, спали в палатках на лапнике. Днём согревались работой, по ночам — терпели холод. Среди тех, кто работал на распиловке, были девочки тринадцати-четырнадцати лет: Полина Башева, Анна Мухина, Рая Мумликова, Настя Рудина, Аня Дашкова, Лариса Сырейщикова, Аня Тихомирова и многие другие.

Зимой 1941–1942 года фабрика также готовилась к эвакуации: демонтировали оборудование, упаковывали станки, везли на себе — впрягаясь в сани — до железнодорожной станции Хорлово. Но вскоре тревогу отменили: немцев погнали вспять от Москвы. И снова — монтаж, снова работа.

Оборонительные рубежи у Воскресенска

Рабочих фабрики мобилизовали также на строительство оборонительных укреплений по берегу Москвы-реки у Воскресенска и деревни Неверово. Специальные бригады уходили пешком в шесть утра от проходной и возвращались вечером — в сумме больше шестнадцати километров в день. Копали окопы и противотанковые рвы вручную. Бригадирами были Михаил Илларионович Ларин и Ольга Михайловна Борихина. В её бригаде работали Дарья Кустова, Надежда Стародубова, Анна Миллионова, Степанида Дубцова, Галина Глазкова, Клавдия Мартынова и другие.

Посёлок Хорлово в 1941 году не оккупировали, не бомбили прицельно — но война вошла в каждый дом. Немецкие самолёты долетали до Хорлова, сбрасывали листовки и бомбы. Окна в домах крест-накрест перекрещивали бумажными лентами. По ночам со стороны Коломны багровело красное зарево. Через посёлок гнали колхозный скот из западных районов. И каждый день кто-то уходил — и не возвращался.

Всего в Великой Отечественной войне погибло 345 хорловчан.